(7 голосов, средний: 4,43 из 5)

Растоптанная наука: археологи Подесенья и политические репрессии

А.А. Чубур

В результате развернутых в СССР политических репрессий 1920-1950-х  гг. отечественной науке был нанесен непоправимый ущерб. Особенно пострадали деятели, представлявшие гуманитарное направление – как столичные, так и краеведы из глубинки. В статье кратко рассматривается научный вклад и судьба репрессированных археологов,  чья  исследовательская  деятельность  была  связана  с  бассейном Десны. Среди  них  –  Б.С. Жуков, М.Я. Рудынский, Б.А. Латынин, В.П. Левенок, Е.А. Калитина, Г.И. Горецкий и многие другие. Подчеркивается актуальность исследований преступлений тоталитарного режима для современного этапа Российской истории.

Это время не следовало бы вычеркивать из социальной памяти.

Самое глупое, что мы можем сделать, – это поскорее забыть о

нем; самое малое – помнить об этом  времени, пока семена его

не истлели.

Борис Стругацкий

Сталинский режим нанес страшный удар по отечественной науке, в особенности – по гуманитарному направлению. Непоправимый урон понесли даже такие далекие от политики научные направления, как археология и геология. Это ясно видно на примере судеб исследователей далекого прошлого Подесенья.

В  1929  г.  И.В.Сталин  взял  курс  на  глубокую  бюрократизацию  всей  общественной  жизни и подавление остатков свободомыслящей интеллигенции. Наступил «год великого перелома». Начавшее возрождаться краеведческое движение не вписывалось в систему, и потому было обречено. Музеи на новой волне борьбы с религией стали избавляться от икон и церковной утвари и иных экспонатов, не отвечавших новой идеологии. На I Всероссийском музейном съезде в Москве  (1930) марксисты призвали «очистить музеи не только от хлама старинных вещей, но и от человеческого хлама»[1]. Под хламом подразумевалась интеллигенция «старой» закваски.

Поначалу специалистов просто увольняли. Создатель и директор Трубчевского краеведческого музея  умный,  образованный  энтузиаст,  археолог и  естествоиспытатель Георгий Михайлович Поршняков  (1868-1939) был в 1930 г.отстранен от работы и бежал в Орёл  [2].

Новый директор П.Н.Гоголев вскоре  уехал в  загранкомандировку в Париж и благополучно там остался, а пришедшие  за ним невежды-пролеткультовцы разграбили музей. С мнением создателя Брянского музея Сергея Сергеевича Деева (1875-1943) считались даже в Главнауке. Однако он допустил «непростительные» деяния, пытаясь в докладных записках обратить внимание властей на бедственное состояние бывших монастырских архивов, а до революции имел неосторожность  дослужиться  до  статского  советника на ниве образования. В итоге и Деев был уволен с поста директора Брянского объединения музеев. Парадокс, но несправедливое увольнение и родившийся в душе страх спасли Деева от гибели в лагерях. Бросив науку, он тихо преподавал в Брянском строительном техникуме.

Весной  1929  г. марксисты объявили  все немарксистские подходы  вредными  для  советской науки. В  числе «вредителей»  оказался  талантливейший профессор МГУ,  величина мирового масштаба  –  Борис Сергеевич Жуков  (1892-1933), исследовавший  в  1926-1927  гг. открытую Деевым Супоневскую стоянку под Брянском. Он, в числе более чем 150 видных историков, археологов, филологов и искусствоведов, был арестован по инспирированному по заданию ЦК ВКП(б) «Академическому делу» о заговоре ученых с целью свержения Сталина и его окружения мифическим «Всенародным союзом борьбы за возрождение свободной России». К моменту, когда оно возникло в недрах ОГПУ, процесс огосударствления и идеологизации  науки  достиг  пика. «Академическое  дело»  было  призвано  сломить  противодействие научной интеллигенции тоталитарному переделу Академии и открыть дорогу в нее партийной бюрократии  [3]. Жукова объявили членом Московского центра мифического подполья.

Судебного разбирательства не было. Жуков умер в концлагере на Алтае и лишь 04.04.1959 реабилитирован посмертно. Целый ряд его работ остался не издан, типографский набор первого тома трудов его экспедиции рассыпали. Среди учеников Жукова такие выдающиеся исследователи,  как О.Н.Бадер,  Г.Ф.Дебец, М.В.Воеводский, А.Е.Алихова  и  другие. Они  продолжили его дело, но заменить собой учителя не смогли – любой талант неповторим в принципе [4].

Год 1930-й оказался тяжелым и для профессора Василия Алексеевича Городцова, который вел раскопки Тимоновской стоянки на окраине Брянска. Ряд фигурантов «Академического дела» показал что «бывшего военного» «обижали по службе», а вокруг «группируется много молодежи». Но профессор не был арестован именно благодаря молодежи,  с которой занимался  археологией. Многие из «кружка Городцова»  входили и  в Общество историков-марксистов,  председателем  коего  был  курировавший «дело» М.Е.Покровский  [5].  В  итоге Городцов «всего лишь» потерял службу в Историческом музее, в МГУ, в Российской ассоциации  институтов  общественных  наук  как «белогвардеец»  и «буржуазный  ученый». Но  в ситуации, когда его мог ждать лагерь, он 20.08.1930 самоотверженно заявил, что собирается продолжать работу в Тимоновке, и подал смету на раскопки [6]. Через год власть «простила» старика, дозволив вернуться к работе. В 1938 г., дабы избежать новых гонений, Городцов в возрасте  77  лет  был  вынужден  вступить  в ВКП(б), но  его  отношение  к  диктатуре,  растоптавшей миллионы судеб, красноречиво показал такой факт: в 1944 г. именно при поддержке Городцова вернувшиеся из лагерей археологи К.Э.Гриневич и А.С.Башкирев защитили диссертации. После этого поступка, достойного русского офицера, ученый окончательно покинул МГУ.

В 1933 г. с группой коллег был арестован участник экспедиции Городцова – выпускник МГУ, геолог Мосгеолуправления Борис Митрофанович Даньшин  (1891-1941). Он категорически отказался подписать в ГПУ сфабрикованное обвинительное заключение и случилось невиданное: Даньшин был освобожден из-под стражи. Однако пережитое повлияло на его судьбу: из застенка он вышел с больным сердцем. После защиты кандидатской диссертации (1938), работы в вузах Москвы и в комиссиях по сооружению Московского метрополитена и канала Москва-Волга он скоропостижно скончался от инфаркта на строительстве оборонительных сооружений в июне 1941 г. [7]

Выпускник Петроградского университета Борис Александрович Латынин (1899–1967) специалист по генезису и хронологии культур неолита-бронзы, провел в 1928-1929 гг. вместе с Татьяной Сергеевной Пассек первую профессиональную разведку памятников бронзового века на Брянской земле (окрестности Брянска, Навли, Локтя). Работая в ГАИМК и Гос. Эрмитаже, он исследовал и  Закавказье, Поволжье, Среднюю Азию, Украину, писал  диссертацию, посвященную новому взгляду на  хронологию и  типологию древностей  эпохи бронзы.

Эта работа серьезно продвинула бы отечественную археологию раннего металла, но в 1935 г. Латынина выслали в Куйбышев как потомственного дворянина, одно это уже – преступление перед властью. Это был второй арест, первый случился еще в 1924 г. А в 1937-м его арестовали в третий раз и отправили на 9 лет на Колыму. Диссертацию варвары из НКВД уничтожили. С 1946 г. он, лишенный здоровья, но не сломленный духом, вернулся к работе – сначала в Сызранском музее. Вскоре он защитил кандидатскую диссертацию (1948), а в 1953 г. вернулся в Эрмитаж, стал доктором исторических наук (1962) [8].

В БССР по  сценарию  сходному  с «Академическим  делом»  сфабриковали  свой план погрома. Весной-летом 1930 г. арестовали большую группу деятелей науки, культуры и образования. Только в Белорусской Академии наук взяли более 30 человек. Одним из них оказался  ученый,  без  трудов  которого  трудно представить  четвертичную  геологию и  археологию палеолита Подесенья – Гавриил Иванович Горецкий (1900-1988). Для Горецкого это был не первый арест. Осенью 1920 г. он был взят под стражу за несвоевременную явку из-за границы. Второй арест 31.08.1922 был в связи с участием в деятельности Белорусской культурно-научной ассоциации студентов-петровцев. Он ограничился 17 днями, но обучение в сельхозакадемии разрешили закончить только при условии выхода из ассоциации. С 1925 г. он – доцент Белорусской СХА, затем – директор Белорусского НИИ сельского и лесного хозяйства, с 1928 г. – уже в первом составе Белорусской АН. Третий арест произошел в Новороссийске 24.07.1930. Совнарком БССР постановил 06.12.1930 исключить из состава БАН Горецкого и еще ряд членов, лишив их звания академиков «в связи с выявлением враждебной контрреволюционной  деятельности».  В  момент  принятия  решения  ученые  находились  еще  в предварительном  заключении,  то  есть  была  попрана  презумпция  невиновности.

Горецкого обвинили в участии в мифической контрреволюционной организации «Саюз вызвалення Беларуси», что якобы имела целью отторжение Беларуси от СССР. По постановлению внесудебного органа от 06.06.1931 по ст.58-6,7,11 УК РСФСР он был приговорен к высшей мере  наказания, замененной 10 годами лагерей, и этапирован в Карелию, в Кемский картонажный  цех и на геологическую базу Ленразведтреста; затем переведен в горно-геологический отдел Беломорканала. Досрочно освобожден 6.10.1934, оставшись при лагерях как вольнонаемный (Рыбинск, Карелия). Новый арест – с октября по декабрь 1937 г. Пятый раз он находился в  заключении  с  8.05.1938  по  22.06.1939, прошел  пытки,  карцер,  был повторно приговорен  к расстрелу и чудом выжил [9]. С 1943 до 1968 гг. Горецкий – главный геолог НИИ Гидропроект, защитил кандидатскую  (1945) и докторскую  (1946) диссертации. Реабилитирован военным  трибуналом Белорусского военного округа 22.04.1958. Много сил отдал реабилитации погибшего в застенках брата. В июле 1965 г. восстановлен в звании академика. В 1969-1985 – завотделом  геологии  и  палеонтологии  антропогена  Института  геохимии  и  геофизики  АН БССР, председатель Комиссии по изучению  четвертичного периода АН СССР. Горецкий  – отец  палеопотамологии  –  науки  о  древних  реках;  он  исследовал  долины Пра-Волги, Пра-Оки, Пра-Днепра, участвовал в исследовании таких известных памятников палеолита Десны, как Хотылево, Юдиново.

Сходно  репрессии  проходили  и  в  Украине,  где  активно  развивались  национальные  научные школы. Основателем одной из них был выдающийся археолог, помимо прочего исследовавший палеолит и мезолит Среднего Подесенья и открывший знаменитую Пушкаревскую стоянку – Михаил Яковлевич Рудынский (1887-1958). Он не скрывал критического отношения  к  марксизму  и  насаждаемой  в  музейном  деле  политико-просветительной  работе, говорил, что ученых «превращают в граммофоны», воспроизводящие тексты экскурсий. Но авторитет ученого в Украине был столь велик, что, несмотря на серию судебных процессов, регулярные доносы и «проверки сверху», он оставался на свободе. Лишь в 1934 г., когда по указанию Сталина начался планомерный разгром украинской национальной науки и культуры, он был арестован и после полугодового следствия обвинен Особым совещанием НКВД в контрреволюционной деятельности. Одновременно с ним были арестованы директора музеев в Киеве, в Днепропетровске и других городах Украины.Три года Рудынский провел на лесоповале под Архангельском.  В 1938-м перебрался в Вологду, вновь занявшись археологией.

Уже в 1944 г. возрождающийся Институт Археологии АН УССР пригласил Михаила Яковлевича на должность ученого секретаря. В 1948 г. он стал доктором исторических наук. Ученый посмертно реабилитирован прокуратурой г.Киева лишь 22.07.1989 [10]. Еще одним украинским  исследователем  Деснинских  древностей,  подвергшимся  репрессиям,  был  Петр Иванович Смоличев (1891-1944 – дата смерти уточнена сыном археолога). Сын священника, он окончил Черниговскую духовную семинарию, Петербургскую духовную академию и Петербургский археологический институт. В Чернигов вернулся после революции, чтобы преподавать в Пединституте. С 1923 г. начал работать в Черниговском музее. Собирал материалы по истории и археологии Подесенья, участвовал в раскопках Спасского Собора в Чернигове, исследовал курганы в Шестовице на Десне и памятники культуры «полей погребений» близ Черкас. С 1927 г. вел изыскания в зоне строительства Днепрогэс. В 1933 г. как неблагонадежный сын священника и «украинский националист» (типовое обвинение на территории УССР) был сослан с семьей в Душанбе, где работал в Институте истории, археологии и этнографии Таджикистана [11].

Порой основанием для репрессий в отношении ученых служили прямые или косвенные доносы коллег. В обстановке  тех лет даже научная рецензия, содержащая обвинения в «отступлении от марксистской методологии», могла стать поводом ареста. С этой стороны в разгроме национальной белорусской науки, как ни странно, принял участие выпускник Смоленского  отделения  Московского  археологического  института  (1922),  кандидат  исторических наук Александр Николаевич Лявданский (1893-1937), много лет проводивший исследования на Белорусской, Брянской и Смоленской земле. Его одиозные выступления обвиняли коллег в собирании церковщины, в попытках создания белорусской автокефальной церкви, в борьбе против диктатуры пролетариата. Совершенно не вяжется травля белорусской науки с образом Лявданского,  сохраненным  современниками: «Ученый-энтузиаст, жизнерадостный и  обаятельный  человек,  он  умел  сплотить  вокруг  себя  вокруг  себя  и  молодежь,  и  людей старшего поколения и заразить их всех своей любовью к родной истории»  [12]. Возможно, Александр Николаевич искренне верил в идеалы нового времени? Он стал доцентом Белорусского университета, ученым секретарем Института Истории АН БССР, заведующим секцией  археологии,  вошел  в  партком  института. Однако  террор  настиг  и  его,  а  с  ним  и  нескольких  талантливых  коллег.  Лявданский  был  арестован  19.05.1937  и  по  постановлению «тройки»  от  25.08.1937  по  ст.63-1 «измена  Родине»,  ст.70 «совершение  террористических актов»  и  ст.76 «организационная  антисоветская  деятельность  или  участие  в  антисоветской организации» УК БССР приговорен к исключительной мере наказания как польский шпион.

Посмертно реабилитирован 7 мая 1958 г. Военным трибуналом Белорусского военного округа [9]. Вернемся  к «Академическому  делу». От  него  в  ходе  следствия  отпочковалось  дело №111212 «Краеведы», приведшее  к  аресту и  последующим  репрессиям  в  1931  г. по  ст.58-10,.11 УК РСФСР краеведов Черноземья  [13]. Брянск чаша сия по счастливой случайности миновала. Краеведов обвинили в «монархическом заговоре»  – распространенный, классический приговор для людей с ярким дореволюционным прошлым. В числе прочего краеведам инкриминировали пропаганду монархических идей среди населения, создание контрреволюционных групп, использование научных учреждений для группировки контрреволюционных элементов,  контрреволюционную  работу  среди  учителей  и  учащейся  молодежи  ВУЗов  и средних школ, захват в контрреволюционных целях руководящих постов в научных обществах, музеях [14]. В 1933 г. многие краеведческие общества были закрыты. Чудом выглядит на этом фоне  уцелевшее и  развивавшееся  объединение  краеведов из Бежицы (Орджоникидзеграда).

Игнатий  Евстафьевич  Благодатский  (1883-1938)  окончил  духовную  семинарию.  До 1913  г. работал в Царицыне в  городских  училищах и  гимназиях, потом переехал в Бежицу преподавателем  начальных  классов  открывшейся мужской  гимназии. До  1924  г.  совмещал учительство с постами в губотделе народного образования, с 1930 г. стал преподавать в Бежицком институте транспортного машиностроения, Комвузе и средней школе №12. Николай Иосифович Лелянов (1893-1938) в 1914 г. поступил на физмат Московского университета, но завершить образование не успел, увлеченный романтикой революции. Воевал в частях Красной армии на фронтах годы Гражданской войны, а затем за пребывание в партии Эсеров был сослан «благодарными» большевиками в глубинку. Долго он работал учителем в Рогнедино и Дубровке и  увлекся археологией. Участвовал в раскопках под руководством Б.С.Жукова, где познакомился с Благодатским и Деевым. В 1927 г. переехал в Бежицу, став преподавателем фабрично-заводской семилетки №1 и фельдшерского училища. В 1928 г. он профессионально провел археологическую разведку [15]. С 1934 г. Лелянов – зав. краеведческим кабинетом и секретарь краеведческого кружка в Доме художественного воспитания детей в Бежице. Был очень образован:  читал наизусть «Илиаду», имел  огромную  библиотеку,  владел несколькими  языками,  знал  историю,  геологию,  ботанику,  экстерном  окончил Смоленский пединститут в 1936 году. К этому времени он учел свыше 700 археологических памятников Подесенья, став лучшим знатоком археологии северо-востока современной Брянской области. Его идеи отличались оригинальностью и новизной. Так, он предположил, что Судость и Десна в древности были двумя рукавами одной реки. Лишь в 1960-х гг. Горецкий подтвердил эту  гипотезу.

В  геологии проявил  себя и Благодатский, открыв Сещинские  гляциодислокации. В 1935 г. под руководством Благодатского и Лелянова Обществом по изучению Западной обл. было проведено 32 геологических и туристических похода. Среди участников был школьник Женя Шмидт – ныне профессор Смоленского университета, виднейший археолог [16].  Затем  наступила  трагическая  развязка.  10  июня  1937  г.  вышло  постановление  СНК РСФСР,  запрещающее дальнейшее существование центрального и местных бюро краеведения. Их  деятельность  была  признана  нецелесообразной.  Вскоре  трагически  завершилась  и судьба самих краеведов – Н.И.Лелянов и И.Е.Благодатский были по пресловутым «Сталинским спискам» арестованы Орловским ОГПУ и расстреляны 12.09.1938 без суда, как «враги народа» [17].

Обобщающую  оценку  трагическим  событиям  дал,  рассказывая  о  своей  поездке  в СССР в 1936 г. финский археолог – барон А.М.Тальгрен (после чего стал персоной non grate в СССР). «Я посетил учреждения в которых мне не встретился ни один сотрудник, который бы работал там в 1928 г. Я могу упомянуть несколько археологов, которые были отстранены: Г.Боровка,  И.Фабрициус,  М.Грязнов,  Яворецкий,  В.Козловская,  М.Макаренко,  А.Миллер (умер), М. Рудинский, С.Теплоухов (умер), А.Захаров, Б.Жуков (умер). Среди них блестящие ученые и достойнейшие люди, преданные и сильные граждане своей страны. Как же должно быть богато человечество, если оно может обойтись без таких интересных людей. Но может ли мир, могут ли Советы позволять себе прерывать  творческую  деятельность людей, обладающих интересом, энтузиазмом, знаниями и способностями» [18].

Репрессивная машина  не могла  работать  на  холостом  ходу. Из московской  плеяды, судьбы которой скрестились в Супонево под Брянском в 1920-х, последним пострадал Георгий  Федорович  Мирчинк  (1889-1942)  –  выпускник  МГУ  (1912),  доктор  геологоминералогических наук, профессор (1918), академик АН БССР. Он составил первый в мире курс  лекций  по  четвертичной  геологии,  разработал  комплекс  методов  изучения  геологии четвертичного периода, на его счету многие открытия и достижения. Среди них – изучение геологии Деснинского бассейна и первых на Брянщине палеолитических стоянок Супонево и Тимоновка (где он работал с Деевым, Жуковым, Леляновым, Благодатским). Судьба благоволила к геологу. Как главного консультанта по геологии канала Москва-Волга, его наградиди  орденом Трудового Красного  Знамени, он делал  доклады на международных  симпозиумах,  преподавал  в МГУ, Межевом  институте, Московском  геологоразведочном  институте им.Орджоникидзе, Горной Академии. С 1941 г. Мирчинк – президент советской секции Ассоциации по изучению четвертичного периода. Но 23.06.1941 ученый был арестован по обвинению «в участии в антисоветской монархической организации»: в  квартире при обыске нашли золотую монету царской чеканки, ноты оперы «Жизнь за царя», журнал «Столица и усадьба» с изображением царской семьи и жетон в честь 300-летия дома Романовых. Следствие затянулось. В феврале 1942 г. опального академика перевели в Саратовскую тюрьму, где он умер не дожив до суда. В 1946 г. опубликовали некролог, издали посмертно статью, в Музее Землеведения МГУ установили бюст, но лишь в 1990 г., отойдя от юридической казуистики, Мирчинка посмертно реабилитировали [19].

Еще одна жертва произвола, имя которой связано с археологией Десны – уже упомянутая Елизавета Арсеньевна Калитина (1894-1956), археолог из Смоленска. Под руководством Лявданского участвовала она в раскопках Гнездовских курганов, с Поликарповичем исследовала палеолит в Елисеевичах, искала каменный век близ Дятьково. В 1936 г. она провела разведки по Навле, нанеся на археологическую карту региона 14 памятников, в 1937 г. в  Бежице исследовала городище юхновской культуры раннего железного века Торфель, мешавшее расширению фасонолитейного завода «Красный профинтерн». С началом войны в Смоленске, как и во многих других городах, фондам музеев не придали должного значения. Для советских чиновников важнее было спасать партархивы. В ночь на 9.07.1941 вагон с экспонатами все же ушел в тыл, но 9 экспозиций и основная часть фондов были брошены. С ними под  оккупацией  остались  и  многие  сотрудники  музея,  включая  замдиректора  по  науке Е.А.Калитину. Оккупанты приказали музейщикам вернуться к обязанностям по систематизации фондов и библиотеки. По их распоряжению 26 экспонатов изъяли в офицерское собрание,  городское  управление,  в Успенский  Собор.  Калитина  потребовала  расписки,  чтоб  сохранить сведения о новом месте пребывания вещей. Именно эти расписки данные на её имя немецкими  офицерами  сыграли  роковую  роль:  25.01.1949  сотрудница  Смоленского  музея Калитина была арестована Управлением МГБ по Смоленской области. Следствие было скорым,  суд  неправым:  31.03.1949  она  была  осуждена  Военным  трибуналом  войск  МВД  по ст.58-1а на 25 лет лагерей. Этапы, унижение, рабский труд. Военный трибунал Московскоговоенного округа определением №1768 от 27.12.1954 приговор отменил, а дело за недоказанностью обвинения производством прекратил. Лишь  через  два месяца,  21.02.1955 Калитина была освобождена и вернулась в Смоленск, но не в музей: до конца у нее сохранилась обида за незаслуженно изломанную жизнь  [20]. Вывозившие часть фондов в эвакуацию получили заслуженные  лавры. Она же,  рискуя жизнью,  пыталась  сберечь  коллекции,  брошенные  на произвол  судьбы,  а  в  награду  получила  лагеря  и  безнадежное  существование  с  клеймом «врага народа».

В  экспедициях  Калитиной  участвовал  во  многом  повторивший  ее  судьбу  Всеволод Протасьевич Левенок (1906-1985). Окончив живописный факультет Художественного техникума в Воронеже, он работал учителем рисования и художником Воронежского краеведческого музея, где увлекся археологией. В 1934 г. вернулся в родной Трубчевск и годом позже возглавил  Трубчевский  краеведческий  музей.  Общаясь  со  своим  учителем  и  другом К.М.Поликарповичем, Левенок оживил музей,  заново создав  экспозицию, вел активные археологические исследования, поступил  в Ленинградский институт  культуры им. Крупской, начал работу над диссертацией. Но началась война. Горсовет в эвакуации музея отказал. Левенок, не призванный в РККА по инвалидности, остался в Трубчевске, куда 9 октября 1941 г. вошли нацисты. Бургомистр издал указ: всем служащим оставаться на местах, за уклонение от работы – расстрел. Левенок, будучи зав. музеем, пытался сохранить коллекции, но в сентябре 1943 г. отступавшие немцы сделали то, чего не смогла советская власть – вывезли экспонаты.

Сопротивлявшийся  Левенок  угодил  с  семьей  под  конвой. Жена  и  сын  погибли  в Злынке от бомбового налета советской авиации, а сам он попал остарбайтером к немецкому помещику, прошел концлагерь, бежал через линию фронта и принял участие в боевых действиях Советской  армии  [21]. После  войны К.М.Поликарпович  взял  его в Институт Истории БССР. К 1949 г. Всеволод переехал в Ленинград, став лаборантом Института Истории Материальной культуры АН СССР. Но в январе 1951 г. он был арестован МГБ и осужден Воронежским  военным  трибуналом  по  ст.58-1 (антисоветская  агитация  и  пропаганда)  и  ст.57-3 (измена Родине) УК РСФСР.

Инкриминировали ему то, что музей в Трубчевске не был эвакуирован,  действовал  в период  оккупации, и вывезен фашистами при отступлении.  За  арестом – донос коллеги по музею, раздосадованного взлетом земляка на «столичные высоты». Ситуация до боли знакомая, типичная. «Люди за науку шли на костер, а посидеть несколько лет в заточении все же не так страшно. Жалко только, что на это время буду оторван от научной работы», – писал Левенок [22]. В октябре 1955 г. Всеволод Протасьевич вышел на свободу и вернулся к любимому делу, став сотрудником Ленинградского отделения Института Археологии АН СССР. В 1956-57 гг. он продолжил исследования в родном Подесенье, а затем на Верхнем Дону, открыв сотни памятников. Итогом стала защита кандидатской диссертации в Институте Археологии АН СССР [23].

Левенок не одинок в своей трагедии. Похожая судьба постигла многих музейщиков страны, продолжавших хранить историю в период оккупации.  Их  работа  в  оккупации  –  это  безумная  самоотверженность.  Но  даже  в  1992  г. В.П.Левенок посмертно реабилитирован Генпрокуратурой РФ лишь по 1 пункту обвинений.

Героями продолжают считать тех, кто уничтожал фонды музеев при отходе Красной армии, тех же, кто сохранял коллекции, как и прежде относят к «врагам народа».

Взгляд в тоталитарное прошлое и анализ состояния современного российского общества заставляют задуматься и о недалеком будущем. В пресловутом законе №122-ФЗ (монетизация льгот) парламент «в едином порыве» убрал из преамбулы принятого ранее закона «О реабилитации жертв политических репрессий» слова о том, что людям этим государство нанесло моральный вред. В 2008 г. тиран Сталин занял третье место в интерактивном проекте телеканала РТР «Лицо России». Уже  звучат рекомендации школьным учителям показывать политические репрессии как  эффективное решение проблем  государства, а самого Сталина как «удачного менеджера» [24].

Всё это – знаковые явления, попытки реабилитации тоталитарной  системы. Не меньшими  темпами,  чем  во  времена «Академического  дела»  набирает силу бюрократизация страны и науки, под давлением бюрократии рушатся структуры науки и образования, есть симптомы возврата к единомыслию. Именно поэтому мы обязаны помнить и  анализировать  страшное прошлое. Это поможет  выработать иммунитет и не позволить ввергнуть народ в новую пучину бесправия и произвола.

 

Irreparable damage was inflicted on a result in USSR political repression 1920-1950-h motherland science. Particularly damaged to figures of humanitarian direction: as Academy of science, so and local lore regional scientists. In article is briefly considered of archeologists scientific contribution and  fate subjected  to  repression, whose exploratory activity was  connected with  of  the  basin Desna-river. Amongst  them  -  B.S.  Zhukov, M.Y.  Rudynskiy,  B.A.  Latynin, V.P. Levenok, E.A. Kalitina, G.I. Goreckiy and many others. Importance of the studies of the crimes of the totalitarian state is emphasized for modern stage of the Russian history.

The key words: archeology, geology, Desna, Bryansk, Chernigov, political repressions, totalitarizm

Список использованной литературы

1.  Сообщения  Государственной  академии  истории  материальной  культуры.  Л., 1931- №3.

2.  Поляков Г.П. Археология в Трубчевском музее Брянщины в 20-гг ХХ в. // Курск и куряне глазами ученых. Курские тетради. Тетрадь 5, вып.2. Курск, 2004. C.28-33.

3.  Перченок Ф.Ф. «Дело Академии наук» и «великий перелом» в советской науке  // Трагические  судьбы:  репрессированные  ученые Академии  наук  СССР. М.: «Наука»,  1995, с.201-235.

4.  Чубур А.А. Михаил Вацлавович Воеводский: страницы биографии. К 100-летию со дня рождения (Очерки истории Брянской археологии, вып.1). Брянск: РГСУ, 2003.

5.  Формозов  А.А. Русские археологи в период  тоталитаризма. Историографические очерки. М.: «Знак», 2006.

6.  Архив Института истории материальной культуры РАН, ф.2, оп.1, 1930, д.166

7.  Репрессированные  геологи (гл.  ред. В.П.Орлов). М.-СПб.,  1999,  3-е  изд.,  испр.  и доп., 452 с. (МПР РФ, ВСЕГЕИ, РосГео).

8.  Горбунова Н.Г., Качалова Н.К. Памяти  Бориса Александровича Латынина (к  90-летию со дня рождения). // Советская археология, 1990. № 4. C.253-258.

9.  Токарев Н.В. Возвращенные имена: сотрудники АН Беларуси, пострадавшие в период Сталинских репрессий. Минск, Навука i тэхнiка, 1992.

10. Граб В.И., Супруненко О.Б. Доля Михайла  Рудинського  // Археологiя №4,  1992,С.91-100.

11. Мудрицька В.Г., Черненко О.Є. Петро Іванович Смолічев. Чернігів, 2006.

12. Памяти Александра Николаевича Лявданского // Советская археология, 1964. №1, с.120-125.

13. Саран А.Ю. Орловский аспект «дела  краеведов»  // Реквием. Книга памяти жертв политических репрессий на Орловщине. Т.4. – Орел, 1998. С.335-345; Соболев В.С. Академия Наук и краеведческое движение // Вестник РАН. 2000. Т.70. №6. С.535-541.

14. Воронежский ЦДНИ, ф.9353, оп.2, д.169676. Т.8, Л.84.

15. Архив Института истории материальной культуры РАН, ф.2. оп.1, 1928, д.200

16. Заверняев  Ф.М.  Жаром  души,  глубиной  знаний  // «Брянский  рабочий»  от 21.08.1985, С.4; Чубур А.А. Николай Лелянов – «последний из могикан» довоенной краеведческой археологии // Вопросы археологии, истории и культуры Верхнего Поочья. Матераилы XI науч. конф. Калуга, 2005. C.58-61.

17. Архив Президента РФ, ф.3, оп.24, д.409-419.

18. Talgren М. Archaeological studies in Soviet Russia // NESA, 1936, X. p.149.

19. Федоров  Н.  Власть  рассудила  иначе  // «Дмитровский  вестник»  №  134  от 30.10.2001.

20. Архив УФСБ РФ  по Смоленской  обл.,  архивно-уголовное  дело №143313-с; Чубур А.А. Елизавета Арсеньевна Калитина // Российская археология, 2006.  №2 С.157-161.

21. Юдиновский краеведческий музей, Научный архив, ф1, д.45, л.11-12.

22. Юдиновский краеведческий музей, Научный архив, ф1, д.45, л.17

23. Чубур А.А., Поляков Г.П., Наумова Н.И. Трубчевский самородок. К 100-летию со дня рождения В.П.Левенка (Очерки истории Брянской археологии, вып.3). Брянск, 2006.

24. Филиппов  А.В.  Новейшая  история  России  1945-2006  гг.  Книга  для  учителя. М.: Просвещение, 2007.

 

 




Войти через loginza

1 комментарий: Растоптанная наука: археологи Подесенья и политические репрессии

  • Аноним:

    Cпасибо за материал.Спасибо за то,что не даёте этой теме погибнуть,потомки должны знать зверства палачей,и дабы это более не повторилось!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

 

上車盤| 搵樓| 豪宅| 校網| 居屋| 貝沙灣| 美孚新邨| 嘉湖山莊| 太古城| 日出康城| 九龍站 | 沙田第一城| 樓市走勢| 青衣| 西半山| 西貢| 荃灣|

雪茄网购| 雪茄| 哈瓦那雪茄| 雪茄价格| 雪茄烟网购| 雪茄专卖店| 雪茄怎么抽| 雪茄烟| 雪茄吧| 陈年雪茄| 大卫杜夫雪茄| 保利华雪茄| 古巴雪茄品牌| 古巴雪茄| 古巴雪茄多少钱一只| 古巴雪茄专卖网| 烟斗烟丝| 小雪茄| 金特罗雪茄| 帕特加斯d4 | 蒙特雪茄| 罗密欧朱丽叶雪茄| 网上哪里可以买雪茄| 限量版雪茄| 雪茄专卖| 雪茄专卖网| 雪茄哪里买| 买雪茄去哪个网站| 推荐一个卖雪茄的网站| 雪茄烟| 古巴雪茄价格| 雪茄海淘| 雪茄网| 帕拉森雪茄|

橫額| 貼紙| 貼紙印刷| 宣傳單張| 海報| 攤位| foamboard| 喜帖| 信封|

QR code scanner| SME IT| system integration| inventory management system| label printing| Kiosk| Voice Picking| POS scanner| POS printer| System Integrator| printing labels| Denso| barcode| handheld| inventory management| warehouse management| stock taking| POS| Point of sale| Business service| Web Development| app development| mobile app development| handheld device| inventory management software| pos system| pos software| pos hardware| pos terminal| printer hong kong| receipt printer| thermal printer| thermal label printer| qr code scanner app| qr scanner app| online qr code scanner| qr code scanner online mobile| qr code scanner download| mobile solutions| mdm solutions| mobile device management|

邮件营销| Email Marketing 電郵推廣| edm营销| edm| 营销软件| 推广软件| 邮件群发软件| 邮件群发| Mailchimp| Hubspot| Sendinblue| ActiveCampaign| Aweber| 邮件主题怎么写| 邮件主题| 邮件模板| Maichimp| benchmark| SMS|

Tomtop| Online Einkaufen| Zeblaze| XT175| xiaomi m365| xiaomi Roborock S50| Roborock S50| Wltoys| VISUO XS812| Viltrox EF-M2| Vernee T3 Pro| Ulefone Power 5| Tronxy X5S| SONOFF| SJCAM SJ8 PRO| Rowin WS-20| MXQ PRO| MJX Bugs 5W| lixada| LEMFO LEM8| lemfo lem4 pro| LEMFO| koogeek| kkmoon| JJPRO X5| hubsan h501s x4| hubsan h501s| Hubsan| hohem isteady pro| goolrc| Feiyu| Feiyu Tech G6| Ender 3| Creality Ender 3| Bugs 5W| anet a8 3d printer review| Anet| Anet A4| Anet A6| Anet A8| andoer| ammoon| amazfit bip|

electric bike| best electric bike| electric bikes for adults| e bike| pedal assist bike| electric bikes for sale| electric bike shop| electric tricycle| folding electric bike| mid drive electric bike| electric trike| electric mountain bike| electric bicycle| electric bike review| electric fat bike| fat tire electric bike| women's electric bike |

office| 地產代理| 辦公室| Property Agent| Hong Kong Office Rental| hong kong office| 物業投資| office building| Commercial Building| Grade A Office| 寫字樓| 商業大廈| 甲級寫字樓| 頂手| 租寫字樓| leasing| Rent Office| 地產新聞| office for sale|

school| international school of hong kong| international school| school in Hong Kong| primary school| elementary school| private school| UK school| british school| extracurricular activity| Hong Kong education| primary education| top schools in Hong Kong| Preparatory| best international schools hong kong| best primary schools in hong kong| primary school hong kong| private school hong kong| british international school| extra-curricular| school calendars| boarding school| school day| Bursary| British international school Hong Kong| British school Hong Kong| English primary school Hong Kong| English school Hong Kong| International school Hong Kong| School Hong Kong| boarding school Hong Kong| best school in Hong Kong| School fees|

electric bike| Best smartwatch| Best Wilreless earphones|