(8 голосов, средний: 5,00 из 5)

Графологический анализ почерка: Константин Калиновский

Поджарова Наталья, Герасимчик Василий

Подходящий к концу 2013-й год белорусская общественность активно позиционировала как 150-ю годовщину восстания 1863-1864 гг., события которого в Отечественной истории ассоциируются с личностью Константина Калиновского (1838-1864).

Однако в последние годы образ национального героя, утвердившийся на протяжении ХХ в. и консолидировавший белорусов в самые сложные моменты истории, подвергается неприкрытым нападкам. В частности, отличительной чертой юбилейного года является и активное внимание к биографии К. Калиновского со стороны всевозможных  ресурсов «западнорусской» направленности.

В данной статье мы не будем касаться различных идеологических и политических оценок деятельности Калиновского. Нам будет интересен скорее внутренний мир  революционера, его личностные характеристики, которые, судя по рассмотренным нами работам, также любопытны для современных историков.

Следствием сегодняшней острой идейно-политической конфронтации является неоднозначность оценок Калиновского, во многом обусловленная подменой конкретной исторической личности ее ролью в истории Беларуси: исторические факты нивелируются идеологическими конструкциями. В результате дискуссия об этнической идентичности Калиновского вытеснила из исторического дискурса проблему понимания его как человека. И если о его жизни мы в целом имеем представление благодаря биографическим работам А. Станкевича[1],А. Смирнова[2], Г. Киселева[3], В.Кордовича[4], В. Шалькевича[5], то о Калиновском как личности, со своим внутренним миром, мы знаем крайне мало.

М. Купава. "Кастусь Калиновский"

О нём дошли довольно противоречивые, обрывочные сведения. Даже среди соратников Калиновского не было однозначности в оценках его деятельности, хотя он и характеризовался как решительный, целеустремленный и до конца преданный делу восстания человек.

«Загадка Калиновского» усложняется имеющимся комплексом источников, атрибуция и противоречивость которых до сих пор вызывают разногласия[6]. Этот комплекс почти не изменился со времени 100-летней годовщины Восстания 1863-1864 гг. и был воедино собран в конце 1980-х благодаря трудам Г. Киселева[7].

Выявление новых документов после волны интереса к личности Калиновского в советское время сегодня представляется весьма сложным[8]. В этом плане важнейшими направлениями являются поиск его диссертации, написанной в Петербургском университете, переписки с соратниками (в частности, с Далевским, оригиналы писем которых в 30-е гг ХХ в. находились у А. Станкевича) и недостающих материалов из следственного дела – частей так называемой «Записки Калиновского».

В то же время в понимании личности Калиновского важное значение приобретает междисциплинарный подход и применение новых научных методов для освоения информационного богатства уже известных источников, важнейшим из которых являются «Письма из-под виселицы» – предсмертный завет К. Калиновского белорусскому народу, текст которых был передан им во время заключения на свободу и был опубликован его другом Агатоном Гиллером[9]. Подлинный черновик «Листов» был обнаружен в 1980 г. В. Казберуком в Польской Национальной библиотеке в Варшаве. Наличие оригиналов «Листов» делает возможным применение анализа почерка К. Калиновского.

Анализ почерка – один из методов психодиагностики. Основывается на взаимосвязи мелкой моторики человека и работы мозга. Анализируя почерк, специалисты используют знания о физиологии, моторике, психологии. Почерк, по сути своей, является «почерком головного мозга»: именно он, а не пишущий орган (будь то рука, нога или рот), управляет процессом письма, является отражением нашей психики, в том числе, и бессознательной её части. О научном обосновании графоанализа можно прочитать здесь.

Данная работа ставит целью рассмотреть личность К. Калиновского, сравнив представления о нем современников с результатами анализа его почерка из дошедших до наших дней «Письмах из-под виселицы».

КАЛИНОВСКИЙ ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ

Варшавский комиссар в Литве Оскар Авейде (1837-1897), назвав своего друга «несчастным»[10], видимо, имея в виду предстоящую смерть того на виселице, говорил о Калиновском как о деятельном человеке, который даже в условиях разгула муравьевского террора был единственным среди повстанцев и жителей Вильно, кого не охватил панический страх, кто продолжал спокойно выполнять свои обязанности.

Подтверждал это и близко знавший Калиновского Агатон Гиллер (1831-1887), в исторической работе которого впервые увидели свет «Письма из-под виселицы»: Калиновский до конца оставался «благородной душой, несломленной и неустрашимой»[11].Однако говоря о последних месяцах «бедного Константина»[12], А. Гиллер намекал на его религиозность в это время, подчеркивая, что Калиновский «удерживал восстание, рассчитывая только на Бога»[13]. Историк Ю. Домбровский назвал труды «литовского революционера»[14] на завершающем этапе восстания вообще «нечеловеческими усилиями»[15].

Фотография К.Калиновского

Фотография К.Калиновского

Знавший Калиновского, по многочисленным дискуссиям и обсуждениям,как идейного противника Якуб Гейштор (1827-1897) вспоминал, что Константин «натура запальчивая, но честная, без малейшего криводушия»[16]. Однако нечуждая многочисленных недостатков: «отсутствие широкого взгляда и политического чутья»[17], «полное незнание людей»[18], которых тот назначал на ответственные посты, а также нетерпимость к чужому мнению – «как все крайние, он не любил оппозиции, а потому окружал себя людьми, которые слепо с ним соглашались»[19]. За свои радикальные воззрения на роль крестьянства в восстании Калиновский своими идейными противниками был прозван «мужиком» (chłop)[20].Он и сам стремился отгородиться от них, этих заносчивых шляхтичей, используя псевдоним «Хам»[21]. Калиновский в воспоминаниях Гейштора представал борцом за победу восстания, не останавливающимся перед радикальными решениями: «В теориях безумец, полу-Марат, литвин-сепаратист, но было там старопольское сердце; голова, вскруженная чужими принципами, но работа, стойкость, жертвенность героя»[22].

Бывший в 1863-1864 гг. секретарем Национального правительства Юзеф Яновский (1832-1914), опираясь на свои личные впечатления и свидетельства Агатона Гиллера,назвал Калиновского «благороднейшим из мужей Литвы, самой видной личностью среди молодых, исполненных горячей любовью к Отечеству и безграничным самопожертвованием революционеров Вильно»[23]; «одним из высочайших умов, которые произвела на свет Польша в то время, человеком, преданным душой и телом идее освобождения народа, истинным апостолом белорусского народа, настоящим героем восстания 1863 года»[24].

Высокой оценки личные качества Калиновского удостоились и со стороны участников подавления восстания. Секретарь генерал-губернатора М.Муравьева Александр Мосолов (1844-1904) писал, что «повсюду ощущалось»[25] присутствие этого энергичного и предприимчивого человека, обладавшего необыкновенными навыками конспиратора. Много внимания он уделял аресту Калиновского, его поведению на допросах – признав свою вину, он так и не назвал участников тайной организации. По мнению Мосолова, Калиновский «умел поддержать падающий революционный дух польского населения»[26], а помещики, несмотря на страх, сотрудничали с ним. Удивляясь этой особенности Калиновского, способного заставлять действовать даже «трусливых литовских панов»[27], С. Райковский говорил о нем как о «явлении исключительном»[28].

В.Ф. Ратч, по приказанию М. Муравьева работавший над официальной историей восстания 1863-1864 гг., сделал К. Калиновского одним из ключевых персонажей своего труда. Присутствуя при допросах и изучая свидетельства повстанцев, он пришел к выводу, что Калиновский – личность настойчивая и неуступчивая[29], даже в отношении самых близких ему людей[30].

Опираясь на работу В. Ратча, и воспоминания ряда участников подавления восстания, историк П.Д. Брянцев в своей монографии (1891) дал весьма лестную характеристику одному из руководителей «Литовско-Белорусской смуты»[31]: «Калиновский обладал большим умом и необыкновенною силою воли и характера. Это был единственный человек из всей корпорации Литовского жонда, который бескорыстно предан был своему делу. Человека этого нельзя было ни испугать, ни сбить с толку. Калиновский прямо шел к своей цели, не изменил себе и не опозорил себя, подобно Огрызке и Сераковскому, трусостью до самой смерти»[32]. Не оставил Брянцев без внимания и конспиративные качества повстанца: «Этот замечательный человек, несмотря на свою типичную физиономию, известную всем, даже сыскной полиции, жил в Вильне совершенно открыто; он постоянно гулял в саду, обедал в ресторанах, и никто из административных лиц не замечал его»[33].

В целом, в российской литературе Калиновский представал воплощением крайностей новых идей. Эти идеи превращали молодого человека в нигилиста, стремящегося к реализации их на практике всеми мыслимыми и немыслимыми путями, интригана, фанатично идущего к своей цели. Таким Калиновский предстает в романе Всеволода Крестовского «Кровавый Пуф» (1869-1874). Крестовский называл повстанца «фанатиком революционной идеи»[34] и «последним из Могикан»[35], дополняя эту характеристику почти прямым цитированием Ратча: «Он представлял собою последнее знамя мятежа»[36]. В сцене казни повстанца писатель сделал следующее замечание: «Он знал заранее куда идет и что его ожидает… Не потому ли и умер он с такой твердостью и спокойствием, как могут умирать только глубоко убежденные люди…»[37].

ЛИЧНОСТЬ КАЛИНОВСКОГО НА ОСНОВЕ ЕГО ПОЧЕРКА

Анализ почерка «Писем из-под виселицы» говорит нам о том, что К. Калиновский был человеком внутренне эмоциональным, ориентированным, в первую очередь, на отношения. Кроме того, в нём было много идеализма, у него были свои принципы и идеалы, стремление к какой-то своей внутренней справедливости.

Внешне он выглядел сдержанным, рассудительным и в чём-то рациональным. Но люди, которые знали его хорошо, подтвердили бы, что это человек именно эмоционального склада, глубоко чувствующий, очень вовлечённый в то, что он делает, во многом субъективный. А также принципиальный, упрямо стоящий на своих принципах.

Он точно не был человеком расчётливым. Как раз с планированием, расчётом, оценкой выгодности чего-либо у него могли быть проблемы, он мог переоценивать свои возможности, быть недостаточно объективным. Лидер восстания не смотрел далеко вперёд, был больше тактиком, нежели стратегом.

При этом личность отличалась серьёзностью, основательностью, не допускала импульсивности. Калиновский был из тех людей, кто сначала семь раз отмерит, а потом отрежет, но просеивает всё не через соображения логики и целесообразности, а через внутренний фильтр: «правильно ли», «понравится ли другим», «как будет оценено», «этично ли», заденет ли чьи-то чувства.

Он был человеком достаточно заметный и желающий быть замеченным. Доброжелательным, ценящим связи между людьми. Оценки со стороны, признание окружающих для него были точно важны. Получение этого признания вполне могло быть мотивом его действий.

В целом, устойчив и постоянен, Калиновский демонстрирует в своем почерке  внутренние метания. Точных причин мы не узнаем, но как бы там ни было, в такой ситуации сложно оставаться спокойным и хладнокровным. Тем более таковым Калиновский и по жизни не был: сфера чувств развита и глубока, и даже при всём его сдерживании себя, ему сложно было сохранять «холодную голову», эмоции всё равно в нём побеждали .

Он часто отказывал себе в спонтанности и простом, искреннем самопредъявлении, в нём было достаточно много контроля и желания «сохранить лицо». Калиновский был очень требовательным и к себе, и к другим, не позволял «слабинки» – настоящий перфекционист. Для него жизнь – борьба,  поэтому усилия и преодоление чего-то ему необходимы: это, разумеется, могла бы быть борьба более «мелкого» уровня, чем целое восстание. Так или иначе, он с трудом представлял себе жизнь как просто жизнь, где порой можно расслабиться и получить удовольствие. Так он был  воспитан, что можно не замечать собственные потребности, но важно жить и поступать правильно, а частенько – спасать и учить также других людей, «как надо» жить. Это человек высоких моральных принципов, для которого важны понятия чести, долга, обязательств.

Вряд ли он легко шёл на смерть. Или он до конца надеялся на победу своей идеи и не верил в скорую смерть, или хотел доказать свою принципиальность и идейность готовностью к смерти. Сказать, что это был просто такой жертвенный поступок, вряд ли можно, да и у любого человека всегда есть подспудная «корыстная» цель. В его случае это могло быть вопросом самолюбия и гордости.

Сам он любил быть заметным, не на последних ролях, но подчиняться мог вполне. Влиять на него было нелегко, он не отличался податливостью и влияемостью. Но, зная рычаги, на которые нужно надавить, это было возможно. А рычаги в данном случае – это важность для него оценки со стороны, похвалы и эмоционального отклика. Он вполне мог заразиться чужими идеями и убеждениями, если они внушили ему веру в себя, возможность ему быть значимым, сделать что-то значительное. Словом, можно было сыграть на его самолюбии.

Вид на г. Вильно

Вид на г. Вильно

Он жаждал признания. Он вполне мог навязывать в чём-то свои взгляды, мнения, ценности, был в них слишком настойчивым, даже категоричным. Ему казалось, что он-то знает правду и непременно хотел донести её до других. Но точно здесь нет каких-то отклонений, нет желания поклонения других людей или мании величия. Есть просто развитое самолюбие и желание признания.

Мог бы быть Калиновский карьеристом? Маловероятно. Он не был по-настоящему амбициозным. Во-вторых,  достаточно развитый эмоциональный интеллект (умение понимать свои и чужие чувства, сопереживать) не позволял ему идти по головам. Он придавал большое значение оценкам других людей и отношениям с ними и не рискнул бы этим пренебречь. Это точно человек, не склонный к насилию и агрессии.

Можно сказать, что его идеалы, принципы, мораль – это его компенсация: именно через них он пытается найти признание и позитивную оценку других людей, которую ему сложно найти, просто искренне выражая себя.

Любителем острых ощущений он точно не был. В его почерке абсолютно нет импульсивности. Его мотивом не мог быть поиск приключений и острых ощущений.

Константин Калиновский любил быть на людях. На самом деле он не был «душой на распашку», но так вполне могло выглядеть, поскольку поговорить он, наверняка, любил, обсуждая мысли, мнения, впечатления. Он очень неплохо понимал, чувствовал других людей. А ещё любил и умел преподносить себя в выгодном свете. Как раз работа в коллективе, а не в одиночку ему подходила больше: это была личность очень социальная по своему складу.

В почерке лидера повстанцев видна и очень хорошая работоспособность. Калиновский не искал лёгких путей, на самом деле был способен долго работать, не переутомляясь.

Он мог руководить небольшой группой людей, для этого ему хватало рассудительности, умения контролировать процесс, да и просто желания быть на виду. В высоком руководстве ему было  сложно. Герой был недальновиден, плохо видил возможности и перспективы какого-то предприятия, он был субъективен и не всегда здраво оценивал ситуацию. Он очень эмоционально вовлекался в то, что делает, мог близко к сердцу принимать вещи, которые того не стоят, слишком концентрировался на мелочах. Что касается подчинения, он вполне может подчиняться, был способен воспринимать указания вышестоящих людей.

Мог ли быть такой человек верить в судьбу и предопределенность? Особых признаков нет. В целом, человеком он был очень земным, не витающим в облаках, не создающим каких-то невероятных теорий. Человек, очень понятный другим людям, без загадочности и мистики.

Калиновский умел понимать близких людей, посочувствовать, придавал большое значение отношениям. Он мог по-настоящему любить женщину. Более того, он мог её понимать, имея в себе много традиционно «женских» черт, таких как эмоциональность, ориентированность на отношения с другими людьми, социальность, следование социальным нормам. Скорее всего, за это женщины его и ценили: он мог быть для них другом, понимал их, а кроме того, был честным и порядочным.

Мы видим, что воспоминания современников о лидере Январского восстания в Литве и Беларуси совпадают с результатами графологического анализа его почерка.  Бескорыстноть, честность, вера в идею сопутствовала с  невероятной гордостью и политической недальновидностью Калиновского. До конца своей недолгой жизни К. Калиновский считал свой путь единственно верным и правильным.


[1]Станкевіч А., К. Каліноўскі — пачынальнік беларускага палітычнага вызвалення (рэферат да 70-годдзя з яго смерці). Вільня, 1934

[2]Смірноў А.П. Кастусь Каліноўскі ў паўстанні 1863 года. Мн.: Дзяржаўнае выдавецтва БССР, Рэдакцыя сацыяльна-эканамічнай літаратуры, 1959. Смирнов А. Ф. Кастусь Калиновский. М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1959; Кастусь Калиновский. Мн.: Госиздат БССР, 1963.

[3] Кісялёў Г. В. Сейбіты вечнага. Мн.: Дзяржаўнае выдавецтва БССР, Рэдакцыя мастацкай літаратуры, 1963; Кісялёў Г. В. Летапіс жыцця і дзейнасці Кастуся Каліноўскага / З думай пра Беларусь. Мн.: Беларусь, 1966.

[4]KordowiczW. KonstantyKalinowski. Warszawa, 1955.

[5] Шалькевіч В.Ф. Кастусь Каліноўскі. Мн., 1985.

[6]«Мужицкая правда», создавалась коллективом авторов из Гродненской революционной организации.Существует проблема авторства отдельных ее частей и степень ее редакторских правок Калиновским. «Письмо к мужикам земли польской», авторство которой приписывается Калиновскому, хотя существует версия о его написании «белыми» под руководством Дюлёрана и Гейштора. Материалы следственного дела, часть которых отсутствует, среди них важные части понимании Калиновским истории Литвы и Беларуси.

[7]К. Калиновский: Из печатного и рукописного наследия. Мн., 1988; Калiноўскi К. За нашую вольнасць. Творы, дакументы. Мн., 1999.

[8]Исключение составляют: Смалянчук А. Асоба Каліноўскага як даследчая праблема / Кастусь Каліноўскі і яго эпоха ў дакументах і культурнай традыцыі: Матэрыялы міжнар. навук. канф., Менск. 25 верасня 2009 г. Мн., 2011.

[9]Do ludu Białoruskiego. Pismo z pod szybienicy Konstego Kalinowskiego / Giller A.Historja powstania narodu polskiego w 1861-1864 r. T. 1. S. 327-335.

[10]Авейде О. Показания и записки о польском восстании 1863 года. М., 1961. С. 617.

[11]Giller A.Historja powstania narodu polskiego w 1861-1864 r. T. 2. S. 362.

[12]Ibid.

[13]Ibid.

[14]Dąbrowski J. Rok 1863. 3-e wyd. Poznań, 1929. S. 138. Однако эта характеристика несла не этнический смысл, а лишь служила обозначением территории, на которой действовал Калиновский.

[15]Ibid. S. 397.

[16]Pamiętniki Jakóba Gieysztora z lat 1857-1865. 2 t. Wilno, 1913. – T. 1. S. 221.

[17]Ibid. T. 2. S. 49.

[18]Ibid. T. 1. S. 221.

[19]Pamiętniki Jakóba Gieysztora z lat 1857-1865. T. 2. S. 50.

[20]Ibid. T. 1. S. 220.

[21] Ibid. T. 2. S. 48.

[22]Ibid. T. 1. S. 238.

[23]Janowski J.K. Pamiętniki o powstaniu styczniowem. 3 t. Lwów, 1923; Warszawa. 1925-1933. S. 426.

[24]Ibid. T. 2. S. 115.

[25]Мосолов А.Н. Виленские очерки 1863-1865 гг. // Русская старина. 1883. № 12. С. 585.

[26]Там же. С. 608: «Помещики его страшились, он свободно разъезжал между ними, воодушевлял нерешительных и запугивал слабых».

[27]Райковский С. Польская молодежь Западного края в мятеже 1861-1863 годов // Русский вестник. 1869. № 2. С. 21

[28]Там же. С. 622.

[29]Ратч В.Ф. Сведения о польском мятеже 1863 г. в Северо-Западной России. Т. 1. Вильно, 1867. С. 183.

[30]Там же, с 233: Даже О. Авейде не смог «уломать Калиновского, урезонить его любовью к польской ойчизне, о которой самозванец-диктатор Литвы и Белоруссии решительно знать не хотел».

[31]Брянцев П.Д. Польский мятеж 1863 года. Вильна, 1891. С. 221.

[32]Там же. С. 157.

[33]Там же. С. 222.

[34]Крестовский В. Кровавый пуф. Книги 2. Две силы // E-READING.ORG.UA. URL: http://www.e-reading.org.ua/chapter.php/133392/90/Krestovskiii_-_Krovavyii_puf._Kniga_2._Dve_sily.html (дата обращения: 3.04.12).

[35]Там же.

[36]Там же. Ср.: Ратч В.Ф. Указ соч. С. 245: «Калиновский представлял собою знамя  мятежа».

[37]Там же.




Войти через loginza

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

 

橫額| 貼紙| 貼紙印刷| 宣傳單張| 海報| 攤位| foamboard| 喜帖| 信封

QR code scanner| SME IT| system integration| inventory management system| label printing| Kiosk| Voice Picking| POS scanner| POS printer| System Integrator| printing labels| Denso| inventory management| warehouse management| Business service| mobile app development| printer hong kong| thermal printer| thermal label printer| mobile solutions| mdm solutions| mobile device management

邮件营销| Email Marketing| 電郵推廣| edm营销| 邮件群发软件| edm| 营销软件| Mailchimp| Hubspot| Sendinblue| ActiveCampaign| SMS

Tomtop| Online shop| Online Einkaufen

Addmotor Electric Bike| Electric bike shop / electric bicycle shop Electric bike review| Electric trike| Fat tire electric bike| Best electric bike| Electric bicycle/E bike| Electric bikes for sale| Folding electric bike| Electric mountain bike| Electric tricycle Mid drive electric bike| Juiced Bikes Pedego Rad-Power

DecorCollection歐洲傢俬| 傢俬/家俬/家私| 意大利傢俬/實木傢俬| 梳化| 意大利梳化/歐洲梳化| 餐桌/餐枱/餐檯| 餐椅| 電視櫃| 衣櫃| 床架| 茶几

地產代理/物業投資| 租辦公室/租寫字樓| 地產新聞| 甲級寫字樓/頂手| Grade A Office| Commercial Building / Office building| Hong Kong Office Rental| Rent Office| Office for lease / office leasing| Office for sale| Office relocation

香港甲級寫字樓出租

中環中心| 合和中心| 新文華中心| 力寶中心| 禮頓中心| Jardine House| Admiralty Centre| 港威大廈| One Island East| 創紀之城| 太子大廈| 怡和大廈| 康宏廣場| 萬宜大廈| 胡忠大廈| 信德中心| 北京道1號| One Kowloon| The Center| World Wide House

Wycombe Abbey| 香港威雅學校| 國際小學| 英國學校| International schools hong kong| 香港國際學校|香港威雅國際學校| Wycombe Abbey School