(5 голосов, средний: 4,20 из 5)

Агафья Грушецкая – Царица Российская, родом из-под Смоленска

О.Л. Грушецкий

В середине XVII века (по мнению разных источников 1663 – 1665 год) в имении смоленского шляхтича Семёна Фёдоровича Грушецкого родилась дочь, наречённая Евфимия-Агафья.

Отец её был дворянином московским (1658 – 1668), а с 1668 года – воеводой в Чернавске (Орловская губ. Елецкий уезд). Некоторое время он так же был управляющим имениями Великого гетмана литовского Михаила Паца. Дед Агафьи был служивым дворянином, сначала вернулся на родину, в Литву (Речь Посполитая) – в Смоленское, потом в Витебское воеводство, а позже снова оказался в Московском государстве, где получил пост в администрации города Кашина. Происходили они из древнего польского шляхетского рода Грушецких герба Любич, ведущих своё начало со времён Грюнвальдской битвы. Родоначальник рода Грушецких рыцарь Матвей (Мацей) был коронным хорунжием короля Ягайло. Он, будучи рыцарем в 1411 году получил от короля за «кровавые заслуги» сёла Грушки (Грушицы) под Люблином (Польша), от названия которых и произошла фамилия рода.

Российская ветвь (от которой ведёт своё происхождение Агафья) этого рода внесена в VI часть родословных книг Московской, Псковской и Санкт-Петербургской губерний (Общий Гербовник, II, 85). Ветвь ведёт своё начало от Карпа Евстафьевича Грушецкого (р. 2-я треть XVI в.), который выехал из Польши в Москву между 1584 и 1598 годами на службу к царю Фёдору I Иоанновичу. Ему были пожалованы поместья в Кашинском уезде и были даны многие сёла и деревни. Однако, выехал он в Россию с территории современной Польши, или территории Белоруссии (возможно, даже Смоленщины, относящейся в те времена к Речи Посполитой), доподлинно пока не известно, так как речь может идти и о Речи Посполитой в целом, куда в то время входили и Польша и Белоруссия (Литва), и Смоленские земли. Так, белорусская ветвь Грушецких, внесена в VI-ю часть дворянской родословной книги Могилевской губернии (но указом Сената в 1850 г. были внесены в I-ю часть этой книги). Сын основателя белорусской ветви (первого из известных в этой ветви), Себастьян (Севастьян) Грушецкий, в 1663 г. также имел недвижимое имение в Смоленском воеводстве, о чём удостоверял приказ Павла Сапеги Гетмана Литовского от 27 октября 1663 года. А в гербовнике польского историка и генеалога Адама Бонецкого указано, что в 1660 году в воеводстве смоленском жило двое братьев: он (Себастьян) и Казимир Грушецкие. Казимир так же «был испомещён» (наделён поместьем) в Оршанском повете, проживал в Мстиславском воеводстве и владел там «по предшественниках своих наследственным имением Комаровичами» (Чериковский район Могилёвской области), полученном по наследству. От Казимира пошли потомки , которые в XIX ст. жили в Копыском, Могилёвском и Чауском поветах Могилёвской губернии. А его внук, Николай (Миколай) Александрович, был придворным Его Королевского Величества. Кроме того, в документах, описывающих осаду Смоленска в 1654 году (Русско-польская война (1654 – 1667)), который тогда находился в составе Великого княжества Литовского, говорится о некоем Рыгоре (Григорий) Грушецком, вероятнее всего являвшемся в то время ротмистром. В документах говорится, что летом 1654 года он получил призывной лист (прыпаведны ліст) на 600 человек для обороны Смоленска, которых он должен был привести. На то время это максимальное количество хоругвы (боевая единица Польши и ВКЛ), и количество просто огромное, что может говорить только о значимости данного человека. Его отношение к какой-либо из ветвей проследить пока не удалось, можно только лишь предположить, что всё же белорусской, так как российская изучена более досконально, и воевал он со стороны войск Речи Посполитой.

Герб рода Грушецких

Герб рода Грушецких

Так что, на сегодняшний день пока тяжело сказать точно, откуда же в России появился родоночальник ветви Агафьи – конкретно из Польши, или же из смоленских, а тогда — белорусских (литовских), земель. Известно лишь одно – из Речи Посполитой, куда входила и Польша, и Белоруссия (Литва). Тем не менее можно с полной уверенность утверждать одно – предки Агафьи Грушецкой долгое время проживали и владели имениями на территории как исторической Белоруссии (Литвы), так и сегодняшней.

Молодая шляхтянка, с древними польскими корнями судя по-всему, воспитывалась более свободно, по-европейски, чем девицы того времени при московском дворе. И её манера одеваться, по словам современного историка П. В. Седова, выходила за рамки московских обычаев. Девушка следовала более современной, польской моде. Так, Агафья носила шапку по польской моде, оставлявшую волосы открытыми, что в то время выходило за рамки московских обычаев (вспомним русский кокошник, когда каждый волосок должен был быть прибран и спрятан). Девушка обладала смелыми взглядами, и умела отстоять своё мнение. Российский писатель А. И. Красницкий, в своём художественном романе «Царица-полячка» (написан в 1902 г.), её описывает, как одну из самых красивых девушек своего времени. Кроме того, он указывает и на её образованность – умела читать и писать, бегло говорила по-польски, разбиралась в латинских книгах, имела довольно ясное понятие о жизни на Западе и даже понимала, если при ней говорили по-французски; играла на клавесине. Так же он пишет, что о голубоглазой красавице Агафье говорили так: «Лицом — ангел небесный, и разумом светла».

4 апреля 1680 года, в Вербное воскресенье, во время крестного хода, 18-летний царь Фёдор Алексеевич впервые увидел красавицу Агафью «между многим смотрящим народом», когда шёл в ходе за святыми иконами. Девушка очень понравилась царю, и он поручил царскому постельничему Ивану Максимовичу Языкову навести справки о ней. Выяснилось, что эта девушка – Агафья Семёновна Грушецкая, и живёт она вместе со своей матерью в Китай-городе в доме двоюродного дяди, думного дворянина Семёна Ивановича Заборовского, который до 1677 года управлял Монастырским приказом. Фёдор велел передать Заборовскому, «чтоб он ту свою племянницу хранил и без указа замуж не выдавал». По мнению историка Седова, что не только красота, но и манера одеваться также могла поспособствовать обращению на неё внимания царя в толпе народа.

Молодой царь влюбился в юную модно одетую красавицу, однако, не желая нарушать старинные обычаи, царь приказал созвать в июле 1680 года всех красивых девиц из высшего круга для смотра невест. Всего девиц, включая Грушецкую, было 19 – девушки из высших слоёв общества, дочери бояр и князей. Однако, исход был уже предопределён заранее – царь выбрал себе в жёны полюбившуюся ему Агафью, девушку, пусть и из дворянской, но не самой знатной семьи.

Царь Фёдор Алексеевич

Царь Фёдор Алексеевич

Один из ближайших родственников Фёдора Алексеевича, его дядя, Иван Ильич Милославский (брат матери царя), не желавший допускать к престолу никого, кроме Милославских, узнав о выборе царя, начал распространять о царской невесте порочащие её слухи с целью помешать появлению на первых ролях в царском дворце Агафьи, что шло в разрез с его планами, и могло ослабить влияние его рода при дворе. Милославский сказал царю, что «мать ея и она в некоторых непристойностях известны!», что весьма огорчило юного царя. Однако, приближённые царя уговорили проверить эти слова. Ближайшие его приближённые, Иван Максимович Языков и Алексей Тимофеевич Лихачёв (воспитатель царевича Алексея Алексеевича) отправились к Семёну Заборовскому, дяде Агафьи, у которого она жила. Пришедшие в дом к Семёну Заборовскому стали рассуждать, как о таком деликатном деле спросить у девицы, однако Агафья, услышав их разговор, сама вышла к гостям и сказала напрямик, «чтоб они о ея чести ни коего сомнения не имели и она их в том под потерянием живота своего утверждает!». По словам современного историка А. Г. Кузьмина эта попытка Ивана Милославского оклеветать царскую невесту, Агафью Семёновну Грушецкую, разбилась о настойчивость жениха, царя Фёдора Алексеевича, и завидную для того времени смелость самой невесты, оказавшейся способной постоять за себя. А Милославский же своей клеветой добился лишь того, что на него обрушился гнев царя, и только заступничество Агафьи Семёновны спасло его от царской опалы. Милосердная царица ходатайствовала у Его Величества прощение Милославскому. Фёдор Алексеевич снова дозволил Милославскому являться ко двору, но влияние его уже не вернулось. Юная Агафья Семёновна была полностью оправдана от клеветы, и царь женился на ней.

Как отметил известный российский историк В. Н. Татищев (1686 – 1750): царь, «полюбя Грушецкую, ни на ком, кроме ея, жениться не хотел. Мама его и дятька, хотя женить его на иной, Грушецкую многими неистовствы порицали, но он, уверясь от нея самое, сочетался».

18 июля (28 июля по нов. ст.) 1680 года в Успенском соборе Москвы состоялось венчание Фёдора Алексеевича с Агафьей Семёновной Грушецкой. Однако саму свадьбу отпраздновали без всякого чина и пышности, весьма скромно. Нидерландский резидент барон Иоганн Келлер в своём донесении от 20 июля так описал царскую свадьбу:

«…в прошлое воскресенье его царское величество праздновал обряд своей свадьбы; его супругой не стала ни одна из княгинь, о которых я писал в постскриптуме моего последнего письма и которые были сопровождены во Дворец для того, чтобы его царское величество мог выбрать себе невесту среди них, а ею стала особа из не очень богатой семьи и принадлежащей скорее к польской нации, чем к русской; его величество этим хотел открыто доказать <…>, что он непременно хочет выразить свою волю, а не следовать в этом отношении воле вельмож Двора: <…> ведь если он породнится со знаменитой семьей, которая посредством этого станет чересчур важной и чересчур могущественной и будет стремиться таким образом притеснять менее знатных, то это может привести к опасным ссорам».

Наставник царя, поэт Симеон Полоцкий, и его ученик, новый придворный пиит монах Сильвестр Медведев, сложили оды на это «великое и радостное для всей земли Русской торжество». А страна была извещена лаконичной окружной грамотой.

Икона «Св. Федор Стратилат и вмч. Агафья»

Икона «Св. Федор Стратилат и вмч. Агафья»

После царской свадьбы царь жаловал родню своей супруги чинами и имениями. Так, двоюродный дядя Агафьи со стороны матери Семён Заборовский попал в число думных дворян, с 20 июля — боярин. В 1681 году царь подарил ему село Васильевское (Рузский район Московской области). Родные сёстры Агафьи, Анна и Фёкла, были выданы за знатных женихов: первая за сибирского царевича Василия, вторая стала княгиней Урусовой; к то же они получили и щедрое приданое. Двоюродные братья Грушецкие, Кондратий и Михайло Фокичи, получили боярский чин «жильцов», младший чин при дворе. 2 мая 1680 года, ещё до свадьбы, Фёдор Алексеевич пожаловал двоюродного брата будущей царицы Василия Фокича Грушецкого в стряпчие. 17 июля, за день до свадьбы Василий Фёдорович Грушецкий был пожалован в стольники, а 20 июля — в спальники, пробыв в стольниках только три дня. 31 июля её двоюродных братьев Кузьму Осиповича, Кондратия и Михаила Фокичей, царь сделал своими комнатными стольниками. Отец царицы, Семён Фёдорович, получил в 1680 году чин боярина (хотя в некоторых источниках указано, что он умер в 1669 г., что, скорее всего, неверно). Матери Агафьи, боярыне Марии Ивановне Грушецкой (в девичестве Заборовской), было пожаловано село Васильевское с Ордынцами, Борисовской, Быковкой и Бяконтовым (Подольский район Московской области). Новые царские родственники и свойственники сразу заняли привилегированное положение среди московских чинов. Грушецкие и Заборовские, а также их близкая и дальняя родня большим кланом вошли в состав верхов столичного дворянства.

После свадьбы царь занялся возведением новых деревянных хором как для себя и своей супруги, так и для своих сестёр, бóльших и меньших царевен. Царские хоромы были построены возле терема у западной стены Воскресенской теремной церкви; сюда же перенесены были и хоромы его мачехи Натальи Кирилловны.

Царица Агафья Семёновна, в отличие от своих многих предшественниц, играла значительную роль в придворной жизни, и оказывала сильное влияние на мужа. Под её влиянием значительно изменился и придворный быт. Так, царь Фёдор Алексеевич первым из русских надел польское платье, чему последовали и все придворные, он отменил обычай брить голову и начал носить длинные волосы. Историк И. И. Голиков (1735 – 1801) писал:

«Царь не любил пышности ни в платье, ни в столе, ни в уборах. Сию экономию поддержал монарх повелением не носить татарского платья и приказал ходить в подобном польскому, или древнем российском, северному климату свойственном».

Появились многие новшества и в царских палатах. Так, многие придворные, включая и важных пожилых бояр, стали подстригать свои бороды и в открытую курить табак. Некоторые из бояр, кроме этого, стали надевать короткополое немецкое платье.

Агафья Грушецкая принесла Московскому государству много добра, она «уговорила мужа уничтожить охабни, безобразные женские платья… ввести бритье бород и стрижку волос, польские сабли и кунтуши и, что ещё важнее, допустить в Москве закладку польских и латинских школ». Воины наконец-то перестали носить позорные женские охабни, которые должны были носить ратные люди, бежавшие с поля боя.

В Москве, по настоянию молодой царицы, было заложено несколько латинских и польских школ, что говорило и об её просветительской деятельности и влиянии. Также, благодаря влиянию Агафьи Семёновны было велено убрать из церквей иконы, которые ставили в своих храмах прихожане, каждый лично для себя, как своих богов-патронов (этим иконам молились и ставили свечку только они, другим же никому не позволяли).

Молодая царица, благодаря её более свободному, чем было принято тогда в Москве, воспитании, отличалась и редкой смелостью для своего времени. Она позволяла себе открыто появляться перед людьми и часто восседала и ходила рядом с царём, чего никогда не бывало прежде. Наличие у неё решительного характера, по мнению историка П. В. Седова, позволило ей перешагнуть вековые запреты московского двора. Присутствие царицы Агафьи Семёновны рядом с царём Фёдором Алексеевичем меняло устоявшийся привычный уклад придворной жизни того времени.

Саван царицы Агафьи Семёновны

Саван царицы Агафьи Семёновны

Однако, все эти нововведения, судя по всему, не могли не вызвать в Москве и появления некоторых слухов, сплетен и интриг. В городе стали появляться разговоры о намерении царя принять «польскую (ляцкую) веру», вспомнили тут и Дмитрия-Самозванца и его жену, полячку Марину Мнишек. По мнению историка Д. Л. Мордовцева (1830—1905), всеми этими интригами не могла не руководить властная и честолюбивая царевна Софья Алексеевна, сестра Фёдора Алексеевича.

Кроме нововведений при дворе, царица Агафья совершила для того времени и переворот в женской придворной моде, она и сама носила шапку по польской моде, оставлявшую волосы открытыми, что выходило за рамки московских обычаев того времени. Эти шапочки даже получили название «польские шапочки». Это были бархатные шапочки с меховыми отворотами из куницы, бобра и соболя. Под саму шапочку надевали рантух (традиционный польский женский головной убор, который представляет из себя большое покрывало из лёгкой тонкой ткани, покрывающее голову и плечи). Края польского рантуха отделывали вышивкой или золотым шитьём. Рантух надёжно закрывал волосы, а у девушек они могли быть слегка прикрыты. Польские придворные дамы второй половины XVII века уже оставляли волосы открытыми. Однако в дворцовых московских документах того времени сведения о материалах для рантуха отсутствуют, из чего, по мнению историка П. В. Седова, можно предположить, что царица не закрывала волосы полностью, а убирала их кружевом, по причине чего в московских документах такие шапки именовались ещё иногда «девическими».

Первое упоминание о таких «польских шапочках» Агафьи относится к 19 сентября 1680 года. Во дворце в этот день отмечались именины царевны Софьи Алексеевны, и для Агафьи Семёновны была пошита «шапка бархат на полское дело, на окол пара соболей <…>, в кроенье вышло бархоту два вершка, на испод четверть полы хребтов бельих. Взять делать Новомещанской слободы поляк Семен Васильев сын Карешенков. Ему ж дано делать и другая шапка бархот ал же, на окол соболь <…>, круживо серебреного аршин». Уже на следующий же день, 20 сентября, для самых больших модниц в царском тереме, молодых царевен Екатерины и Марии, также были пошиты «польские шапочки», что следовало из того, что новый головной убор царицы имел успех на дворцовом празднестве.

Царевна Мария Алексеевна так же одевалась «по-польски», а царевна Екатерина Алексеевна и после смерти царя Фёдора Алексеевича носила «шапку и платье в польском вкусе… забросила московские кафтаны, перестала заплетать волосы в одну косу». Так же и Феодосия и Марфа Алексеевны продолжили носить «польские шапочки». Как и вторая жена царя Фёдора Алексеевича, шестнадцатилетняя Марфа Матвеевна Апраксина, на которой царь женился после смерти Агафьи Семёновны, также увлеклась новой модой. Свидетелем всех этих нововведений был, конечно же, и Пётр I, будущий Император Всероссийский, которому на момент царствования Агафьи Семёновны было уже 9 лет. Молодой царице он приходился девером (брат её мужа). Нельзя исключать и такую вероятность, что она могла оказать некоторое влияние и на его увлечение модой на всё европейское, хотя это, конечно же, только предположение.

Историк Седов характеризует Агафью Грушецкую, как благочестивую московскую царицу, полную добродетелей, милостивую и ходатайствующую перед царём даже за своих недоброжелателей. Помимо факта прощения и заступничества Агафьи за клеветавшего на неё Ивана Милославского, о её добродетели говорит ещё один факт — в те времена Богдан Фёдорович Полибин, сидевший в Холопьем приказе (позже — приказной судья), человек правдивый и почитаемый людьми, но которого также не любил Милославский, имея крайнюю нужду, занял 300 рублей, заложив деревню, однако не смог вовремя вернуть весь долг. Подьячий его приказа советовал Полибину взять недостающую сумму денег из приказа, а по времени выплатить. Об этом донесли Милославскому, который государю донёс, что судья Полибин украл из казны денег 300 рублей. Фёдор Алексеевич поначалу поверил этому, и велел наказать того и сослать. Государыня, услыхав это, спросила у Милославского, для чего и как он то учинил, на что тот отвечал, что не спрашивал, как было всё дело. На это ему государыня с гневом выговаривала, что он осуждает человека без суда и, не ведая подлинно дела, государю доносит. Царица велела расследовать всё дело, подробнее узнала о Полибине, и, узнав всё в деталях, послала с Иваном Потёмкиным 300 рублей. Агафья Семёновна, кроме того, что избавила Полибина от беды, она же его ещё и щедро наградила.

Прорись погребальной ткани из захоронения царицы Агафьи

Прорись погребальной ткани из захоронения царицы Агафьи

Во время царствования Агафьи Грушецкой появилось ещё некоторое новшество — царевны получили некоторую финансовую самостоятельность. Если раньше в комнаты царевен приносили товары, купленные ими или взятые в кредит приказом мастерской палаты, то теперь царевны могли сами распоряжаться купить для себя ту или иную вещь, повелевая оплатить покупку в приказе.

В ночь с воскресенья на понедельник 11 (21) июля 1681 года царица родила сына, названного Ильёй, в честь своего прадеда Ильи Даниловича Милославского. 17 июля Илью крестили в теремной дворцовой церкви. Крёстным отцом царевича был приглашён игумен Флорищевой пустыни Иларион, восприемницей (крёстная мать) была царевна Татьяна Михайловна. Наследника поручили заботам боярыни Анны Петровны Хитрово, которая заботилась и о самом царе с его детских лет.

Однако, через три дня после рождения младенца 14 (24) июля «часу дня в первой четверти, на память апостола Акилы» , по причине родильной горячки, Агафья Семёновна скончалась. Её кончина стала тяжёлым ударом для Фёдора Алексеевича: он проводил гроб до Красного крыльца и до «саней», но был не в состоянии присутствовать на самом погребении в Вознесенском монастыре, и в течение всего сорокоуста не было выхода к панихидам; только в сороковой день, 22 августа (1 сентября), царь слушал панихиду в Вознесенском монастыре. Историк В. Н. Татищев писал, что после смерти Агафьи Семёновны царь Фёдор Алексеевич:

«Как сей государь супружеством своим с царицею Агафиею Семионовною в полном веселии крайнею любовью одарены были и образом супружеской любви истинную добродетель на себе изъявляли, которое ко увеселению как их величеств, так и всех подданных знаком чреватства великую надежду к желаемому наследию подало. Но соизволением высшего, родя его величество царевича, вскоре к великой всех печали преставилась, и по ней вскоре оный новорожденный царевич воспоследовал. Которым его величество настолько опечалился, что несколько дней ни с кем говорить и брашна употреблять не хотел. И хотя ближние его всеми мерами о увеселении его прилежали, но ничего учинить не могли, и его величество от такой печали вскоре заболел».

Вывоз саркофагов перед разрушением Вознесенского монастыря

Вывоз саркофагов перед разрушением Вознесенского монастыря

К несчастью, и младенец смог пережить свою мать только на неделю. Новорождённый царевич Илья Фёдорович скончался 21 (31) июля. Опечаленный царь его также смог проводить только до Красного крыльца и до саней и не пошёл в Архангельский собор на погребение.

Через полгода после этих потерь царь женился на Марфе Матвеевне Апраксиной (род. в 1664 году), но через два месяца после свадьбы государь скоропостижно скончался в Москве на 21-м году жизни, так и не оставив наследника. А через год после смерти его первенца, Ильи, на российский престол взошёл Пётр I, провозглашённый в 1682 году в возрасте 10 лет Царём всея Руси. Позже, в 1692 году, Пётр I похоронил своего второго сына, Александра Петровича, рядом с малолетним царевичем Ильёй Фёдоровичем.

В 1929 году Вознесенский монастырь, служивший в средние века местом погребения представительниц московского великокняжеского рода и в котором была погребена Агафья Семёновна, был разрушен большевиками, а белокаменные саркофаги с останками цариц вывезены в подземную палату южной пристройки Архангельского собора, где они находятся и по сей день. На крышке саркофага царица значится надпись:

«Лета 7189 июля в 14 день в четверток в 14 часу дня в первой четверти на память святаго апостола Акильи преставись раба божия благовернаго государя царя и великаго князя Феодора Алексеевича всея великия и малыя и белыя России самодержца супруга благоверная государыня царица и великая княгиня Агафья Симеоновна погребена на сем месте июля в 15 день».

Во время исследования захоронения царицы Агафьи Семёновны Грушецкой исследователи поздних саркофагов некрополя бывшего Вознесенского собора Кремля, который служил родовой усыпальницей великих князей и первых царей России (сначала из рода Рюриковичей, а потом Романовых), обнаружили, к большому удивлению, на скелете, на груди под одеждой золотой наперсный крестик, украшенный цветной эмалью и надписями, — в более ранних погребениях этой усыпальницы такие кресты не встречались. Само тело царицы при захоронении было завёрнуто в шёлковый саван. Прекрасно сохранился её головной убор — волосник на подкладке. Однако от савана и платья Агафьи Грушецкой сохранились лишь незначительные фрагменты, что, тем не менее, не помешало исследователям восстановить рисунок савана.

Первым из известных историков, давшим описание жизни Агафьи Семёновны Грушецкой был Василий Никитич Татищев (1686 — 1750). Его отец, Никита Алексеевич, с 1678 года числился в государевой службе московским «жильцом», что было в годы царствования Агафьи Семёновны. Информацию о придворных деятелях конца XVII века, в том числе и об Агафье Грушецкой, Татищеву предоставил известный дипломат, свояк Петра I, Борис Иванович Куракин, который, кроме всего прочего, был женат на племяннице царицы Агафьи Грушецкой — княгине Марии Фёдоровне Урусовой (дочь кн. Фёдора Семёновича Урусова и княгини Феклы Семёновны Грушецкой (родная сестра царицы Агафьи Грушецкой)). В трудах Татищева описывается период со времени знакомства девушки с царём, до самых последних её дней. Записи о ней в труде Татищева «История Российская» есть в томах I и VII.

Современные историки, нередко в своих исследованиях по биографии Агафьи Грушецкой опираются также на архивные материалы РГАДА, в частности Фонд 396, Опись 2, Дело № 872 и № 873.




Войти через loginza

1 комментарий: Агафья Грушецкая – Царица Российская, родом из-под Смоленска

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

 

橫額| 貼紙| 貼紙印刷| 宣傳單張| 海報| 攤位| foamboard| 喜帖| 信封

QR code scanner| SME IT| system integration| inventory management system| label printing| Kiosk| Voice Picking| POS scanner| POS printer| System Integrator| printing labels| Denso| inventory management| warehouse management| Business service| mobile app development| printer hong kong| thermal printer| thermal label printer| mobile solutions| mdm solutions| mobile device management

邮件营销| Email Marketing| 電郵推廣| edm营销| 邮件群发软件| edm| 营销软件| Mailchimp| Hubspot| Sendinblue| ActiveCampaign| SMS

Tomtop| Online shop| Online Einkaufen

Addmotor Electric Bike| Electric bike shop / electric bicycle shop Electric bike review| Electric trike| Fat tire electric bike| Best electric bike| Electric bicycle/E bike| Electric bikes for sale| Folding electric bike| Electric mountain bike| Electric tricycle Mid drive electric bike| Juiced Bikes Pedego Rad-Power

DecorCollection歐洲傢俬| 傢俬/家俬/家私| 意大利傢俬/實木傢俬| 梳化| 意大利梳化/歐洲梳化| 餐桌/餐枱/餐檯| 餐椅| 電視櫃| 衣櫃| 床架| 茶几

地產代理/物業投資| 租辦公室/租寫字樓| 地產新聞| 甲級寫字樓/頂手| Grade A Office| Commercial Building / Office building| Hong Kong Office Rental| Rent Office| Office for lease / office leasing| Office for sale| Office relocation

香港甲級寫字樓出租

中環中心| 合和中心| 新文華中心| 力寶中心| 禮頓中心| Jardine House| Admiralty Centre| 港威大廈| One Island East| 創紀之城| 太子大廈| 怡和大廈| 康宏廣場| 萬宜大廈| 胡忠大廈| 信德中心| 北京道1號| One Kowloon| The Center| World Wide House

Wycombe Abbey| 香港威雅學校| 國際小學| 英國學校| International schools hong kong| 香港國際學校|香港威雅國際學校| Wycombe Abbey School